Христианство Иудаизм Синтоизм Буддизм Сикхизм Древнеегипетский символ Конфуцианство Индуизм Даосизм Зороастризм Ислам Джайнизм

Католицизм и толерантность



Изображение: 
Польский воин

Католицизм и идея религиозной толерантности в культуре Беларуси

Данная статья посвящена роли католицизма в развитии идеи религиозной толерантности в культуре Беларуси. Анализ производится на основе методологического подхода истории идей Артура Лавджоя и ряда выработанных автором новаций по исследованию вопроса о веротерпимости.

Праблемы суіснаваньня ў беларускім грамадзтве розных групаў – нацыянальных, рэлігійных, культурных, сацыяльныхі іншых – ня вырашаныя, а хутчэй прыглушаныя.

Паўлінка Клюге, Тацяна Рэвяка

Введение

Проблема свободы – центральная для белорусской философии [17, 281]. Одним из важнейших аспектов в данном контексте, на наш взгляд, является вопрос о религиозной толерантности, который тесно связан с проблематикой свободы совести и вероисповедания.

Проблема веротерпимости является актуальной для современности, поэтому знания по данному вопросу крайне необходимы для подготовки специалистов различных гуманитарных направлений и, прежде всего, религиоведов [См.: 23]. Несмотря на некоторые положительные тенденции мировой социальной динамики, межконфессиональные конфликты существуют и требуют своего разрешения. Беларусь в этом плане являет собой пример действительно толерантной страны, однако это положение может быть нарушено как действиями верующих, так и государством, особенно в свете того, что после 1991 года произошли определенные трансформации в религиозной жизни республики. Поэтому проблема религиозной толерантности в Беларуси актуальна и заслуживает внимания. Более того, представляется, что на примере веротерпимой Беларуси проблема толерантности может быть по-новому рассмотрена и осмыслена исследователями других стран. Безусловно, для подобного исследования необходимо обратиться к истории развития в стране поликонфессиональности и самой идеи веротерпимости.

Следует отметить, что, несмотря на кажущуюся «избитость», данная проблематика, на наш взгляд, не получила фундаментальной и системной научной разработки и содержит ряд неразрешенных вопросов.

В данной работе будет рассмотрена история католицизма в Беларуси в контексте идеи религиозной толерантности. Эта тема заслуживает особого внимания, поскольку именно с католицизмом связано большинство не только религиозных конфликтов в истории Беларуси, но и мифов, в том числе академических (яркий пример здесь – часто однобокое изучение указанной проблематики по отношению к периоду Речи Посполитой, который рассматривается как эпоха католической реакции и социального регресса, а также история с якобы казненным по причине атеистических убеждений Казимиром Лыщинским).

Исследовательская традиция

В дореволюционный период было написано немало значительных трудов по вопросу веротерпимости, однако лишь сегодня мы о них узнаем. Примером может служить диссертация Василия Беднова [См.: 1]. На основе сборника юридических актов Речи Посполитой Volumina Legum православный дореволюционный исследователь анализирует правовой статус православия в Беларуси в XIV – XVIII вв. Исходя из этого критерия, автор выделяет и характеризует периоды истории православия в Речи Посполитой, затрагивается также и вопрос о религиозной толерантности. Лишь благодаря репринтному изданию в начале XXI века этот ценный источник получил свое распространение. В целом же для дореволюционной традиции характерен уклон к идеологии западноруссизма, отрицание самобытности белорусов, права на свободу вероисповедания.

В советский период осуществляется перегиб в иную сторону – научного атеизма и марксисткой методологии. В связи с этим возникают если не мифологические, то более чем спорные концепции, в рамках которых, например, К. Лышчинский и К. Калиновский «становятся» атеистами, а Франциск Скорина – Гергием Скориной. Основное внимание советские исследователи (Е. Прокошина, В. Конон, С. Подокшин, Е. Бабосов и др.) уделяли вопросам классовой борьбы, а также эстетическим [См.: 10], социологическим, этическим, гносеологическим аспектам философской и общественно-политической мысли Беларуси. Поэтому, несмотря на появление ряда коллективных монографий [См.: 8; 9; 16], специальных исследований проблемы толерантности осуществлено не было.

На современном этапе начинает формироваться интерес к фундаментальному изучению феномена белорусской толерантности, подтверждением чему служат работы Г. Сагановича [См.: 21; 22] и диссертационное исследование И. Бортника [См.: 3], а также ряд исследований, посвященных близкой проблематике либо частным вопросам данного проблемного поля [См.: 2; 5; 11; 18; 19; 24; 26]. Однако множество вопросов остаются не исследованными и оставшимися без окончательных либо вообще каких-либо ответов. Примером такого вопроса является проблема исторической роли униатства. Несмотря на значительное число литературы по данной теме, практически все минимально заангажированные и объективные исследователи отмечают принципиальную сложность и противоречивость данного феномена, не позволяющую дать однозначный ответ на поставленный вопрос [См.: 7; 14; 15; 19; 25].

Следует заметить, что вопрос веротерпимости анализируется преимущественно по таким аспектам, как свобода совести и межконфессиональный (межрелигиозный) диалог. Основное внимание здесь уделяется проблеме секуляризации, а также возможности и условиям межрелигиозного диалога. При этом отодвигаются на второй план либо вовсе не рассматриваются ключевые методологические вопросы по данной проблематике, что делает невозможным фундаментальный анализ вопроса о толерантности и делает практически бессмысленным бесчисленное число дискуссий на эту и смежные темы. В качестве таких важных методологических аспектов мы видим постановку самой проблемы, вопрос о дефиниции и критериях толерантности, методологии ее исследования.

Георгий Федотов во введении к своей книге «Святые древней Руси» заметил: «Как это ни странно, задача изучения русской святости, как особой традиции духовной жизни, даже не была поставлена».

Совершенно справедливо можно то же самое сказать о задаче изучения (белорусской – в данном случае) толерантности. Почему белорусы толерантные? В чем сущность и значение терпимости? Где грань между терпением, терпимостью и безразличием? Представляется, что в поиске ответа на эти вопросы не следует ограничиваться лишь официальными заявлениями и отрывками из школьных учебников о том, что таков менталитет белорусов. В отношении белорусской действительности можно принять во внимание высказывание правозащитниц Павлинки Клюге и Татьяны Ревяко о том, что проблемы сосуществования в белорусском обществе различных групп, в том числе религиозных, не столько решены, сколько приглушены [20, с. 8]. И не решены они, по нашему мнению, не столько по причине нежелания власти, как это видится националистически настроенным авторам, сколько по той причине, что данная проблема (как это ни странно) до сих пор научно, философски не поставлена и фундаментально не изучена. Следует также заметить, что отечественные исследователи недостаточно активно изучают как наследие [См.: 28; 29], так и современные исследования [См.: 30] западных коллег, прежде всего, польских. Г. Васюк отмечает [См.: 4], что исследовательская традиция данного вопроса в Польше достаточно интересна и, как правило, альтернативна воззрениям белорусских и российских исследователей.

Методология исследования

Представляется, что новый взгляд на указанные проблемы может дать методологический подход, который емко и метафорично выражен фразой «идеи правят миром».

Мы предлагаем использование ряда новых принципов в изучении толерантности, основанных, прежде всего, на концепции «истории идей» Артура Лавджоя [См.: 12]. Рассмотрим некоторые из постулатов, которые мы заимствуем у автора подхода и самого понятия «истории идей».

Прежде всего, в своей концепции американский философ предлагает анализировать идеи-единицы (unit-ideas). Приняв идею веротерпимости как единичную, мы тем самым четко очерчиваем объект исследования. Также это помогает нам определиться с еще одним важным методологическим аспектом – дефиницией самой толерантности. А. В. Юраков отмечает, что «поскольку в русском языке существует два аналога «толерантности» – «терпение» и «терпимость», имеющие разную смысловую нагрузку, это способствует некоторой расплывчатости данной дефиниции» [27, 223]. Вероятно, первым концептуально такое различение в белорусском языке сделал И. Бортник. Например, Г. Саганович также дает дефиницию толерантности в негативном ключе: «Пад тэрмінам «талеранцыя» трэба разумець тып адносінаў паміж людзьмі, які робіць мачымым суіснаванне рэлігійных адрозненняў, дапускае іншыя перекананні, а таксама прынцым невыкарыстання сілы ў адносінах да іншадумцаў» [22, 30]. «Терпение», которое мы назовем негативным аспектом толерантности, подразумевает отсутствие гонений, нетерпимости, вражды. «Терпимость», которую мы назовем позитивным аспектом толерантности, предполагает стремление понять (гносеологический компонент, включающий знание и понимание) и доверие (деятельностный компонент, включающий доверительность и солидарность). Таким образом, под идеей религиозной толерантности в данной работе мы понимаем единичную идею (имеющую негативный и позитивный аспекты, последний из которых включает гносеологический и деятельностный компоненты), выраженную в специфическом принципе терпимого отношения к иноверцам, чужым религиозным верованиям и, соответственно, образу жизни, поведению, обычаям, чувствам, мнениям, идеям. Религиозная толерантность является одним из основополагающих демократических принципов, неразрывно связанным с концепциями плюрализма, социальной свободы и прав человека. Представляется, что лишь оба аспекта веротерпимости ведут к общественному развитию. В Беларуси же часто толерантность реализуется лишь в смысле «терпения», но не «доверия», яркие примеры чему: отношение к цыганам, гомосексуалистам, «сектантам» (в число которых часто включают даже протестантов).

Следующий принцип подхода истории идей – это системное изучение всех аспектов рефлексивной жизни человека, где такая работа осуществляется. Следуя данному постулату, мы анализируем не только философскую мысль Беларуси, но и ситуацию во всех общественных сферах, которые определяли контекст и само развитие идеи религиозной толерантности. При таком рассмотрении интерес направлен, в первую очередь, на контекст развития идеи толерантности и ее статус в культуре. Данный принцип позволяет анализировать философскую и общественно-политическую мысль Беларуси, не затрагивая сложный и спорный вопрос о характере и даже самом существовании национальной белорусской философии. Например, не столь важно, являлся ли в строгом смысле философом, кем был по национальности и вероисповеданию К. Калиновский. Принципиально то, что этот представитель культуры Беларуси боролся за свободу совести и вероисповедания, и какой статус имела идея веротерпимости в его эпоху.

Первым, что А. Лавджой определил в качестве предмета изучения истории идей, являются предпочтения (бессознательные ментальные привычки). Этот факт подчеркивает, насколько удачна выбранная методология для анализа веротерпимости в Беларуси, поскольку толерантный менталитет белорусов уже стал притчей во языцех. Далее американский философ выделяет класс идей, который называет «диалектическим мотивом» (формирующийся под влиянием предпочтений), а также «метафизический пафос» (философская мода, спекулятивная тенденция). Представляется, что для белорусов толерантность является ментальной привычкой, а свобода (которая предполагает и свободу совести и вероисповедания) – диалектическим мотивом и метафизическим пафосом (последние два аспекта ярко проявились в философской и общественно-политической мысли Беларуси).

Также важным методологическим вопросом является определение критериев толерантности. Это слово сегодня стало «модным», но научный подход требует строгих критериев, которые позволят оценить степень толерантности исторически и географически конкретного общества. В качестве таковых мы предлагаем:

1. количество действующих конфессий. Данный критерий можно назвать широтой поля поликонфессиональности.

2. юридический и фактический статус конфессий в государстве, уровень развития законодательства в сфере религии.

3. наличие религиозных конфликтов и войн, смешанных браков и переходов из одной религии в другую.

4. отношение представителей различных конфессий к представителям иных религий, особенно близким по вероучению, воспринимаемым как ереси, секты.

5. артикуляция идеи религиозной толерантности в том или ином виде на том или ином уровне.

6. аутентичность идеи религиозной толерантности, степень ее независимости от политических и иных целей.

7. наличие инквизиционных институтов, индекса запрещенных книг и т.п.

Ценность данных критериев заключается в том, что их, во-первых, можно применять к различным обществам (по крайней мере, европейским) по отношению к различным историческим периодам, а во-вторых, можно применять и к отдельным конфессиям для оценки их вклада в развитие идеи религиозной толерантности.

Роль католицизма в развитии идеи толерантности

Теперь мы можем применить сформулированные критерии толерантности применительно к католицизму в Беларуси.

1. Католицизм достаточно активно проникает на территорию Беларуси уже к XIII столетию, расширяя поле поликонфессиональности, а фактически разрушая уже сформировавшуюся, несмотря на период «довеверия», моноконфессиональность. Вплоть до разделов Речи Посполитой Католическая церковь играет значительную роль в конфессиональной структуре белорусского общества и даже в определенные периоды становится доминирующей, стремящейся к установлению собственной моноконфессиональности религиозной организацией. В период 1795-1991 гг. католицизм активно борется за свою нишу в конфессиональной структуре общества, и его фактически гонимый статус способствует артикуляции в католической среде идеи веротерпимости. В современной Беларуси католицизм преимущественно рассматривается как традиционная религия, имеющая важное значение в религиозной жизни республики.

2. Юридический [См.: 1; 26] и фактический статус Католической церкви на протяжении белорусской истории варьировался от государственной до гонимой религии, что определяет противоречивый вклад католицизма в развитие идеи религиозной толерантности по данному пункту, поскольку для доминирующих конфессий более свойственно уделять незначительное внимание вопросу о веротерпимости, нежели это делают религиозные меньшинства.

3. Безусловно, с католицизмом в белорусской истории связано множество религиозных конфликтов, особенно в период существования Речи Посполитой [См.: 13; 16], однако здесь необходимо сделать ряд замечаний. Во-первых, большинство из этих конфликтов были естественным следствием того социально-исторического и геополитического контекста, в котором происходили, и в «горизонтальном» срезе Беларусь всегда оставалась относительно веротерпимой. Это становится очевидным при сравнении религиозных процессов в Речи Посполитой, с одной стороны, и в России и Западной Европе, с другой. Во-вторых, значительная часть конфликтов разжигалась на государственном уровне, в то время как для основной массы населения конфликты на религиозной почве были в целом чужды. В-третьих, разговор о религиозных конфликтах, к сожалению, часто ведется не на уровне анализа фактов, а на уровне оперирования мифами и стереотипами. Например, в период Речи Посполитой большинство религиозных конфликтов происходило на территории Польши, в то время как на территории Беларуси эти конфликты были фактически единичными. Кроме убийства в Витебске неоднозначной исторической личности Иосафата Кунцевича и еврейского погрома в Новогрудке, привести такие примеры достаточно сложно.

4. Отношение представителей Католической церкви к иным конфессиям на протяжении истории также следует признать неоднозначным. Негативное отношение и конфликты наблюдаются преимущественно в отношении нехристианских религий и христианских движений, рассматриваемых католиками как сектантские либо еретические. Безусловно, в этом значительную роль сыграл такой сложный европейский феномен, как Реформация. На современном этапе, особенно после II Ватиканского Собора, политика поддержания межконфессионального и межрелигиозного диалога способствует улучшению взаимоотношений между католиками и представителями иных вероисповеданий.

5. Артикуляция идеи веротерпимости католиками в культуре Беларуси прослеживается достаточно четко. В качестве ярких примеров можно привести канцлера ВКЛ Льва Сапегу, высказывания великих князей и королей Речи Посполитой, практически все из которых исповедовали католицизм. Характерна эта позиция и для мыслителей-просветителей, многих представителей Греко-католической церкви, тесно связанной с католицизмом.

6. Аутентичность идеи религиозной толерантности является, на наш взгляд, проблематичным пунктом в отношении белорусской культуры в целом и католицизма, соответственно. К сожалению, многие исторические факты свидетельствуют о том, что белорусская толерантность часто граничит с безразличием и пренебрежением религиозными убеждениями. Поэтому, и на уровне монархов и политиков, и на уровне «низших» слоев населения религиозная толерантность нередко имела своим источником не осознание необходимости терпимого отношения, но часто становилась риторическим приемом, уступкой, прикрывающей экономические, политические и иные прагматические цели.

7. Безусловно, в период Речи Посполитой существовал индекс запрещенных книг1, предпринимался ряд мер по ограничению распространения идей свободомыслия, в том числе идеи религиозной толерантности. Однако на протяжении всей истории инквизиционных институтов российского и европейского уровня с широким применением их санкций на практике на территории Беларуси создано не было, что положительно сказалось на развитии идеи веротерпимости.

Заключение

В итоге мы можем сформулировать следующие важные выводы.

1. Идея религиозной толерантности в Беларуси развивалась в крайне противоречивом историческом контексте. Определенные противоречия сохраняются на современном этапе и требуют своего изучения и разрешения.
2. История Католической церкви в Беларуси представляет собой интересный и крайне неоднозначный предмет для изучения. Однако можно вполне однозначно говорить о том, что католицизм внес весомый и крайне важный вклад в развитие поликонфессиональности и самой идеи религиозной толерантности в культуре Беларуси. Важным аспектом является преодоление белорусским католицизмом «сарматизма» и в целом современным белорусским обществом отождествления национальной и религиозной идентификации. С историческим развитием все возрастает степень готовности католиков к межконфессиональному и межрелигиозному диалогу. При этом на современном этапе как на основе реальных исторических фактов, так и на основе откровенных мифов в угоду определенной идеологии может формироваться критическое отношение к католицизму, затмевающее тот потенциал толерантности, которым обладает Католическая церковь в современном мире.

 

Список использованных источников

1. Беднов В. А. Православная церковь в Польше и Литве. Мн., 2002.
2. Бирало А.А. Философская и общественная мысль в Белоруссии и Литве в конце XVII – сер. XVIII в. Мн.,1971.
3. Бортнік І. А. Праблема талеранцыі ў філасофскай і сацыяльна-палітычнай думцы Вялікага княства Літоўскага і Польшчы XVI – XVII стст. Мн., 2006.
4. Васюк Г. Проблемы религиозной толерантности в Речи Посполитой в белорусской историографии 50-80-х годов ХХ в. / Г. Васюк, А. Чернецкий // Magazyn Pol. – 2003. - №3.
5. Гарбацкі А. А. Стараабрадніцтва на Беларусі ў канцы XVII – пачатку ХХ ст. Мн., 1999.
6. Гісторыя Беларусі: У 6 т. Т. 3. Беларусь у часы Рэчы Паспалітай (XVII – XVIII стст.). Мн., 2007.
7. Зноско К. Исторический очерк церковной унии. М., 1993.
8. Из истории свободомыслия и атеизма в Белоруссии. Мн., 1978.
9. Из истории философской и общественно-политической мысли Беларуси: избранные произведения XVI – нач. XIX в. Мн., 1962.
10. Конон В.М.От Ренессанса к классицизму: Становление эстетической мысли в Белоруссии в XVI – XVIII вв. – Мн., 1978.
11. Кутузова Н. А. Нация, религия и государственность в полемической литературе Беларуси конца XVI – первой половине XVII вв. Мн., 1998.
12. Лавджой А. Великая цепь бытия: история идеи. М., 2001.
13. Лыч Л. Гісторыя культуры Беларусі ў перыяд Рэчы Паспалітай (1569 – 1795 гг.). Віцебск, 2006.
14. Марозава С. Берасцейская унія і этнічная свядомасць беларусаў // Беларускі гістарычны агляд. – 1996. – Т.3, сшытак 2.
15. Марозава С. Унія і культура. Гродно, 1996.
16. Очерки истории философской и социологической мысли Белоруссии (до 1917 г.). Мн., 1973.
17. Падокшын С. А. Беларусь: фрагменты гісторыіі свабоды // Фрагмэнты. Вясна, 2000.
18. Падокшын С. А. Іпацій Пацей: Царк. Дзеяч, мысліцель, пісьменнік на пераломе культур.-гіст.эпох. – Мн., 2001.
19. Падокшын С. А. Унія. Джяржаўнасць. Культура. Філасофска-гістарычны аналіз. Мн., 2000.
20. Пытанні талерантнасці / Швецкая арганізацыя Міру і Арбітражу (Svenska Freds), праваабарончы цэнтр “Вясна” (Беларусь). – Менск [Мінск], 2005.
21. Сагановіч Г. Contra tyrannos // Найясьнейшая Рэч Паспалітая. Мн., 2007.
22. Сагановіч, Г. Рэлігійная талеранцыя ў Вялікім княстве Літоўскім (заканадаўства і практыка) / Г. Сагановіч // Матэрыялы па гісторыі Беларусі: зборнік / Нац. ін-т адукацыі; рэдкал.: М.П. Касцюк [ і інш.]. - Мінск, 1998.
23. Стецкевич М. С. Свобода совести. СПб., 2006.
24. Филатова Е. Н. Конфессиональная политика царского правительства в Беларуси. 1772 – 1860 гг. Мн., 2006.
25. Флоря Б.Н. Бресткая уния 1569 г. и некоторые вопросы конфессиональных отношений на Украине и в Белоруссии в первой половине XVII века // Славяноведение. – 1996. – №2.
26. Шалькевіч В. Ф. Гісторыя палітычнай і прававой думкі Беларусі. Мн., 2002.
27. Юраков А. В. Критерии толерантности, доверительности, солидарности / Губогло М. Н. и др. Русский язык и толерантность. М., 2003.
28. Kwasniewski K. Zderzenie kultur. Warszawa, 1982.
29. Tazbir J. Tradycje tolerancji relegijnej w Polsce. Warszawa, 1980.
30. Wysocka E. Religijno?? a tolerancja. Obshary zale?no?ci. Kraków, 2000.


Автор: , , ,
<