Христианство Иудаизм Синтоизм Буддизм Сикхизм Древнеегипетский символ Конфуцианство Индуизм Даосизм Зороастризм Ислам Джайнизм

Идеология



Изображение: 
Идеология

Идеология - понятие, посредством которого традиционно обозначается совокупность идей, мифов, преданий, политических лозунгов, программных документов партий, философских концепций; не являясь религиозной по сути, идеология исходит из определенным образом познанной или «сконструированной» реальности, ориентирована на человеческие практические интересы и имеет целью манипулирование и управление людьми путем воздействия на их сознание. Фундируется тем, что Джемс обозначал как людская «воля к вере». Значительный элемент иррационализма, необходимо присущий любой идеология, обусловливает и реальный облик ее творцов: по мысли Лебона, «гениальные изобретатели ускоряют ход цивилизации, фанатики и страдающие галлюцинациями творят историю». В рамках идеологии (в контексте осознания людьми собственного отношения к действительности, а также существа социальных проблем и конфликтов) содержатся цели и программы активной деятельности, направленной на закрепление или изменение данных общественных отношений. Ядром идеологии выступает круг идей, связанных с вопросами захвата, удержания и использования политической власти субъектами политики. Идеология фундирована конфликтной природой мира политики, его выстроенностью по полюсной модели «враг – друг», кристаллизирующей сторонников той или иной идеологии. Степень разработанности и наглядности образа идеологического противника правомерно полагать главным основанием сплоченности социальной группы – носителя идеологии.  Маркс и Энгельс в «Немецкой идеологии» (1845–1846) и позднейших работах понимали под идеологией: а) идеалистическую концепцию, согласно которой мир представляет собой воплощение идей, мыслей и принципов; б) тип мыслительного процесса, когда его субъекты – идеологи, не сознавая связи своих построений с материальными интересами определенных классов и объективных побудительных сил своей деятельности, постоянно воспроизводят иллюзию абсолютной самостоятельности общественных идей; в) сопряженный метод подхода к действительности, состоящий в конструировании мнимой реальности, которая выдается за саму действительность. Согласно Марксу, «не в идеологии и пустынных гипотезах нуждается наша жизнь, а в том, чтобы мы могли бы жить, не зная смятения». Действительность, по Марксу, предстает в зеркале идеологию в искаженном, перевернутом виде. Идеология оказывается иллюзорным сознанием. Марксово понимание идеологии трансформировалось благодаря Энгельсу, разделившему критический анализ иллюзий совпадения идей и интересов людей, осуществленный Фурье. Фурье критиковал «философов-идеологов» за их избыточный интерес к идеям, за ориентацию на изменение одного лишь сознания. В сложившемся марксизме идеология понималась как «ложное сознание», порождаемое «классовым интересом» господствующих классов, стремящихся представить его «интересом всего общества». В дальнейшем в марксистской традиции негативное восприятие идеологии «эксплуататорских классов» образовывало оппозицию с идеологией «социалистической», воспринимаемой сугубо позитивно. Идеология обществ нетоталитарного (западного) типа характеризуется наличием самого мощного в истории идеологического аппарата, определенным «рамочным» плюрализмом (запрет на идеологию национал-социализма и расизма, «не поощрение» коммунистических взглядов), религиозной терпимостью, «рассеянностью» во всем объеме внеидеологических феноменов и т.п. Появление принципиально новых средств и способов описания и объяснения социальной реальности в середине 20 в. обусловило формирование оригинальных концепций сути и функций идеологии. Бахтин в своем истолковании идеология иснять классово-политические контексты. «Идеологическое» для Бахтина – синоним семиотического, знакового вообще: «Ко всякому знаку приложимы критерии идеологической оценки (ложь, истина, справедливость, добро и пр.). Область идеологии совпадает с областью знаков. Между ними можно поставить знак равенства. Где знак – там и идеология». Бахтин противополагал ю– психологии как области «внутреннего знака» и «внутренней речи». Бахтин постулировал диалектический характер этого противопоставления, так как «внутренний знак» тоже знак, а значит, и идеология «индивидуальна», а в ряду социально-психологических явлений – выступает как «жизненная идеология». Все психологическое, по мнению Бахтина, имеет свои семиотические основания: «Вне объективации, вне воплощения в определенном материале (материале жеста, внутреннего слова, крика) сознание – фикция. Это плохая идеологическая конструкция, созданная путем абстракции от конкретных фактов социального выражения». Психологии Бахтин противопоставлял не идеология вообще, а только ее социальные объективации в форме этических и правовых норм, религиозных символов и т.д. Для обозначения объективно существующих форм идеологии. Бахтин использовал термин «идеологема». Трактовка идеологии как универсального свойства всего семиотического препятствовала спецификации конкретных механизмов ее функционирования, хотя и элиминировала идеологические предпочтения ее исследователей, трансформируя их подход в объективно-семиотический (в отличие от политической ангажированности представителей марксизма). Спецификация семиотических механизмов идеологии явилась одной из вершин философского творчества Р.Барта. В «Мифологиях» (1957) Барт объединил миф и идеологию, называя их «метаязыком». Барт не считал целесообразным проводить между идеологией и мифом семиотическое разграничение, определяя идеологию как введенное в рамки общей истории и отвечающее тем или иным социальным интересам мифическое построение. Следуя традиции определения знака как ассоциации означаемого и означающего, а языка – как системы знаков, Барт определил миф и идеология как «вторичные семиотические системы», «вторичные языки». Смысл знаков первичной знаковой системы, исходного «языка» «опустошается», согласно Барту, метаязыком до полой формы (сохраняясь и в обескровленном состоянии), которая становится означающим как мифа, так и идеологии. Мерцающее существование первичных смыслов исполняет функции алиби для концептов метаязыка, т.е. для означаемых мифа и идеологии. Это алиби мотивирует идеологический знак, представляя связь формы с концептом как что-то «естественное» и «природное». Критическое отношение к мифу и идеологии приводит Барта к их описанию в образе вурдалака: «Миф же – это язык, не желающий умирать; из смыслов, которыми он питается, он извлекает ложное, деградированное бытие, он искусственно отсрочивает смерть смыслов и располагается в них со всеми удобствами, превращая их в говорящие трупы». Миф и идеология звучат голосом языка-объекта, оживляя его для потребителя, чередуя его выпотрошенную форму с его исходным смыслом. Значение же самого метаязыка «натурализируется» в идеологии. В «Основах семиологии» (1965) Р.Барт отмечал, что идеология – это постоянный поиск ценностей и их те-матизация. В случае же фигуративизации, по Барту, идеологический дискурс становится мифологическим. Кристева использовала для исследования идеологии термин Бахтина «идеологема». Последняя определялась ею в качестве «интертекстуальной» функции, придающей тексту социальные и исторические координаты, а также связывающей текст с прочими практиками означивания, составляющими его культурное пространство. Идеология, по Кристевой, присутствует также и в семиотических коннотациях самого исследователя идеологий, санкционирующих использование им тех или иных моделей и формализаций. Избавиться от данных предпосылок невозможно, но возможно их прояснение в акте саморефлексии. Эко рассматривал коммуникативные функции идеологии, которая «предохраняет нас от рассмотрения семантических систем в целокупности их внутренних взаимоотношений» благодаря ограничению области возможных коннотаций. Идеологический субкод исключает нежелательные подразумевания семантической системы. идеология выступает означаемым данного риторического субкода, и идеологические контексты формируются «склеротически отвердевшими сообщениями». Позже Эко описал идеологию как перекодирование первичного кода, придающее сообщениям вторичные смыслы. Перекодирование у Эко суть интерпретативная модификация первичного кода, приводящая к нестандартному употреблению прежнего правила и создающая новое правило. Например, риторические и иконологические правила наделяют макроскопические фрагменты первичных сообщений некоторым значением, перекодируют их. Статус идеологии как воплощение связи дискурса с некоторой социальной топикой описывается в современной философии как ряд отношений правдоподобия. («Референциального» – в контексте отношения с реальностями мира, «логического» – в плане соответствия жанровым и игровым закономерностям и т.д.) Нередко в рамки идеологии пытаются инкорпорировать чисто философские измерения (философию истории, местоположение в ней человека, сопряженные с ними оценочные суждения о возможных вариантах социального развития и желательного темпа последних). В этом контексте любая идеология, несущая в своей структуре некий идеал, противопоставленный наличной социальной реальности, – утопична и эсхатологична. (Ср. у Манхейма: «в слове «идеология» имплицитно содержится понимание того, что в определенных ситуациях коллективное бессознательное определенных групп скрывает действительное состояние общества как от себя, так и от других и тем самым стабилизирует его».) В тоталитарных обществах идеология трансформируется в государственную религию с особыми догматами, священными книгами, апостолами, святыми, бого-человеками, литургией и т.д. Государство в этом случае выступает идеократической системой, в границах которой верховный жрец, могущий толковать и трансформировать постулаты идеологии, выступает и высшим чиновником, и политическим лидером. (Бердяев именовал подобные общественные модели – «обратными теократиями».) Разрушение идеологии такого типа, неизбежное при переходе их на позиции терпимости и открытости к инаковым духовным образованиям, представляется не менее болезненной проблемой, чем даже процедуры передела собственности (ср. у Лебона: «нет ничего более разрушительного, чем прах умерших богов»). Согласно Жижеку, «фундаментальное измерение» идеологии следующее: «идеология – это не просто «ложное сознание», иллюзорная репрезентация действительности, скорее идеология есть сама эта действительность, которая уже должна пониматься как «идеологическая», – «идеологической» является социальная действительность, само существование которой предполагает не-знание со стороны субъектов этой действительности, не-знание, которое является сущностным для этой действительности /курсив автора – А.Г./. То есть такой социальный механизм, сам гомеостаз которого предполагает, что индивиды «не сознают, что они делают». «Идеологическое» не есть «ложное сознание» (социального) бытия, но само это бытие – в той мере, в какой это бытие имеет основание в «ложном сознании». Ретроспективно размышляя, пророчество Ницше о том, что в 20 ст. борьба за мировое господство будет осуществляться от имени тех или иных философских принципов, полностью реализовалось (ср. «Восток» и «Запад» как идеолого-политические образования) в виде несколько трансформированном: философские идеи заместились политико-идеологическими максимами. Результатом явилось крушение доверия людей к человеческой мысли как таковой – по Манхейму, это было, в первую очередь, обусловлено широким признанием того, что «мысль всех партий во все эпохи носит идеологический характер».

А.А. Грицанов

Источник: «Новейший философский словарь".
- - -
Идеология. Понятие, введенное в нач. 19 в. А.Л.К. Дестютом де Траси для обозначения науки, предметом которой должны стать всеобщие законы образования идей. идеология как наука о всеобщих и неизменных законах образования идей, их трансформации, влиянии на жизнь отдельных социальных групп, классов, сословий, по замыслу де Траси, не должна была содержательно отличаться от любой др. науки, напр. от механики, зоологии, превосходя их по интегрирующей роли в социальном познании. идеология должна была вытеснить философию с ее места королевы всех наук и сыграть главную интегрирующую роль в объединении всего социального познания. Разум — творец идей, и его действия должны быть предсказуемыми, как законы гравитации.

С момента своего возникновения понятие идеология стало предметом острой борьбы между теоретиками (идеологами) и практиками (политиками). Начало ей было положено Наполеоном. На первых порах, будучи республиканцем, он самым решительным образом поддержал новую науку идеология и ее создателей. Но когда революционная эйфория пошла на спад, Наполеон, ставший к тому времени императором, объявил Траси и его соратников фанатиками, разрушителями, опасными болтунами и мечтателями, подрывающими корни политической власти и лишающими людей их утешительных иллюзий: «Вы, идеологи, разрушаете все империи, а эра иллюзий является для людей эрой счастья». Наполеон впервые употребил термин «идеолог» в уничижительном смысле: болтун, туманный метафизик, обскурантирующий ясные и четкие практические действия политической власти.

К. Маркс и Ф. Энгельс в целом разделяли отношение Наполеона к идеологии, считая ее извращенным, ложным сознанием: «...Возьмем мир таким, какой он есть, не будем идеологами...». Этой же традиции отдали дань и некоторые теоретики II Интернационала и их оппоненты, представлявшие различные филос. направления. В кон. 19 — нач. 20 в. главенствующим основанием дифференциации понятия идеология становится ее классовая принадлежность. В противовес буржуазной идеологии усилиями ряда теоретиков II Интернационала появляется понятие пролетарской идеологии, которая не противопоставляется науке. Попытки соединить в органическое целое науку и идеологию, причем не любую идеологию, а именно марксизм, были предприняты Г.В. Плехановым, Ф. Мерингом. Р. Люксембург, которые рассматривали марксизм как науку и одновременно как идеология пролетариата.

В.идеологии Ленин выдвинул концепцию научной идеологии, оказавшуюся весьма плодотворной в достижении той политической цели, которую ставили перед собой большевики — захват политической власти.

Концепция идеологии в рамках марксистской парадигмы прошла, т.о., несколько этапов: от гносеологического идеологизма Маркса и Энгельса, продолженного рядом теоретиков II Интернационала, через онтологический идеологизм Ленина, абсолютизированный во многом советскими теоретиками, к единству того и другого у Г. Лукача, который предпринял попытку снять дихотомию между гносеологической и онтологической составляющими идеологии.

В 20 в. понятие идеология стало столь значимым, что его не могли обойти вниманием исследователи самых различных филос. направлений. Первым этот момент оценил классик теории идеологии К. Манхейм: «Одно время казалось, что выявление идеологического аспекта в мышлении противника является исключительной привилегией борющегося пролетариата... ибо только в марксизме в силу его гегельянской основы преодолевается чисто психологический подход и проблема перемещается в сферу философии сознания... Поэтому... понятие идеологии связывали прежде всего с марксистско-пролетарской системой мышления, более того, даже отождествляли с ней»; но «проблема идеологии носит слишком общий и принципиальный характер, чтобы она могла длительное время оставаться привилегией одной партии». Манхейм широко использовал работы Лукача, что подтверждает стремление снять противопоставление гносеологического и онтологического ракурсов идеологии и обусловленную им абсолютизацию одной или др. составляющей.

Ренессанс гносеологического и онтологического идеологизма проявился во втор. пол. 20 в. соответственно в концепциях деидеологизации и реидеологизации. Его отзвуком в России стал тезис «Долой идеологию!» (кон. 1980-х — нач. 1990-х гг.) и противоположный ему тезис «Да здравствует новая идеология России!» (сер. 1990-х гг. — настоящее время). Ряд современных исследователей считает, что 20 в. был веком идеологии и идеологической борьбы по разным направлениям, а в 21 в. противостояние идеологий сменится конфликтом цивилизаций. Реалии сегодняшнего дня заставляют усомниться в таком подходе.

Маркс К., Энгельс Ф. Немецкая идеология // Соч. М., 1956. Т. 3; Мангейм К. Диагноз нашего времени. М., 1994.

Источник: «Философский энциклопедический словарь".


Автор: ,

<